Ты мог быть лучшим королем,
Ты не хотел. - Ты полагал
Народ унизить под ярмом.
Но ты французов не узнал!
Есть суд земной и для царей.
Провозгласил он твой конец;
С дрожащей головы твоей
Ты в бегстве уронил венец.
И загорелся страшный бой;
И знамя вольности как дух
Идет пред гордою толпой.
И звук один наполнил слух;
И брызнула в Париже кровь.
О! чем заплотишь ты, тиран,
За эту праведную кровь,
1
Моя душа, я помню, с детских лет
Чудесного искала. Я любил
Все обольщенья света, но не свет,
В котором я минутами лишь жил;
И те мгновенья были мук полны,
И населял таинственные сны
Я этими мгновеньями. Но сон
Как мир не мог быть ими омрачен.
2
Как часто силой мысли в краткий час
Я жил века и жизнию иной,
И о земле позабывал. Не раз
Встревоженный печальною мечтой
Я плакал; но все образы мои,
Предметы мнимой злобы иль любви,
Не походили на существ земных.
О нет! все было ад иль небо в них.
- Ворон Вэлвымтилын проглотил солнце. Все время лежит ворон, все время пурга, потому что ворон солнце проглотил.
– Эмэмкут, – говорит своей дочери Клюкэнэвыт:
– Сходи-ка к ворону Вэлвымтилыну, позови сюда. Пошла на улицу, на нарту села. Вышла женщина, говорит ворону:
– Вставай. Там пришли к тебе. Спрашивает ворон:
– Кто? Отвечает женщина:
– Клюкэнэвыт, дочь Эмэмкута. Ворон говорит:
– Ну, вот еще! М-м-м!
Не проясняется. Все время пуржит. Пришла домой Клюкэнэвыт. Эмэмкут спрашивает:
– Где же ворон? Отвечает Клюкэнэвыт:
– Отказал он мне. Говорит: Вот еще! Эмэмкут говорит дочери Инианавыт:
–
Ты причешись-ка хорошенько, пойди к ворону. Причесалась, принарядилась
красавица Инианавыт, пришла к Вэлвымтилыну, села. Вышла женщина и
сказала:
– Ворон, вставай! Хватит притворяться. Пришли за тобой. Ворон спрашивает:
– Кто? Отвечает: