Ибо бежать некуда, нет иного мира там, "где за тучей белеет гора". Но и безысходности уже нет в том стихотворении, ибо пришло понимание, что свобода не вне человека, она в душе каждого. И с того момента понятие свободы окончательно утрачивает политическое содержание, свобода становится этической и философской категорией.
События 14 декабря 1825 года стали для Пушкина, как и для большинства мыслящих людей его поколения, тем рубежом, который разделил историю России на "до" и "после", трагически завершил период либеральных надежд, ознаменовавших все царствование Александра 1. В стихотворении 1827 года "Арион" Пушкин подводит итог духовным исканиям декабристов, всей их деятельности, оценивает их дело - и свое в нем место, свою роль. В аллегорической форме воссоздает он события недавнего прошлого:
Нас было много на челне;
Иные парус напрягали,
Другие дружно упирали
На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчании правил грузный челн;
А я - беспечной веры полн
Пловцам я пел...
Обратите внимание, каждый занят своим, важным делом, и задача певца - петь пловцам, нести Слово о них - Вечности. Именно поэтому закономерным кажется таинственное спасение певца: спасен тот, кому дано Слово. Дело этих людей живо, пока певец не изменил себе: Я гимны прежние пою...
Утверждение вольности прежним идеалам и друзьям, во имя этих идеалов пожертвовавшим собой, звучит и в послании "Во глубине сибирских руд... " Философское понимание свободы не уводит Пушкина от "прежних гимнов", от былых идеалов. Оно лишь помогает более глубоко осознать жизнь. Пришло понимание, что свободу никому нельзя принести в дар, как мечталось в юности, что свобода начинается с постоянной духовной работы; и ни о какой политической свободе нельзя говорить, пока не обретено духовное освобождение. Глубочайшее философское осмысление свободы дано в стихотворении 1828 года "Анчар". В первой же строфе возникает образ "часового". Часовой стоит на границе, охраняет один мир от другого черты особого мира, мира Анчара. Это мир абстрактного зла, ибо яд Анчара изливается вовне не из мести, а от переизбытка:
"Яд каплет сквозь его кору"..
