Обида марала - Алтайская сказка
Прибежала красная лиса с зеленых холмов в черный лес. Она в лесу себе норы еще не вырыла, а новости лесные ей уже известны: стал медведь стар.
И пошла лиса на весь лес причитать:
— Ай-яй-яй, горе-беда! Наш старейшина, бурый медведь, умирает. Его золотистая шуба поблекла, острые зубы притупились, в лапах силы былой нет. Скорее, скорей давайте соберемся, подумаем: кто в нашем лесу всех умнее, всех краше, кому хвалу споем, кого на медведево место посадим.
Где девять рек соединились, у подножия девяти гор, над быстрым ключом мохнатый кедр стоит. Под этим кедром собрались звери. Друг другу шубы свои кажут, умом, силой, красой похваляются.
Старик медведь тоже сюда пришел:
— Что шумите? О чем спорите?
Притихли звери, а лиса острую морду подняла и заверещала:
— Ах, почтенный медведь, нестареющим, крепким будьте, сто лет живите! Мы тут спорим-ссоримся, а дела решить без вас не можем: кто достойнее, кто красивее всех?
— Всяк по-своему хорош, — проворчал старик.
— Ах, мудрейший, все же мы хотим ваше слово услышать. На кого укажете, тому хвалу споем, на почетное место посадим.
А сама свой красный хвост распушила, золотую шерсть языком охорашивает, белую грудку приглаживает.
И тут звери вдруг увидели бегущего вдали марала: ногами он вершины гор попирал, ветвистые рога по дну неба след вели.
Лиса еще рта закрыть не успела, а марал уже здесь. Не вспотела от быстрого бега его гладкая шерсть, не заходили чаще его тонкие ребра, не вскипела в тугих жилах теплая кровь. Сердце спокойно, ровно бьется, тихо сияют большие глаза. Розовым языком коричневую губу чешет, зубы белеют, смеются.
Медленно встал старый медведь, лапу к маралу протянул:
— Вот кто всех краше!
От зависти лиса за хвост себя укусила и заверещала:
— Хорошо ли живете, благородный марал? Видно, ослабели ваши стройные ноги! Ничтожные белки опередили вас, кривоногая росомаха давно уже здесь, даже медлительный барсук и тот успел сюда раньше вас прийти.
Поднял марал свою ветвисторогую голову, колыхнулась его мохнатая грудь, и зазвенел голос, как тростниковая свирель:
— Уважаемая лиса! Белки на этом кедре живут, росомаха на соседнем дереве спала, у барсука нора здесь, под этим холмом. А я девять долин миновал, девять рек переплыл, через девять гор перевалил...
Опустил голову марал — уши его подобны лепесткам цветов. Рога, тонким ворсом одетые, прозрачны, словно майским медом налиты.
— О чем, лиса, ты хлопочешь? — рассердился медведь. — Сама, что ли, старейшиной стать задумала?
Отшвырнул он лису, глянул на марала и молвил:
— Прошу вас, благородный марал, займите почетное место.
А лиса опять здесь:
— О-ха-ха! Бурого марала старейшиной выбрать хотят, петь хвалу ему собираются. Ха-ха-ха! Сейчас-то он красив, а посмотрите на него зимой — голова безрогая, шея тонкая, шерсть висит клочьями, сам от ветра шатается.
Марал в ответ слов не нашел. Звери тоже молчат. Даже медведь не вспомнил, что каждую весну отрастают у марала новые рога, каждый год прибавляется на рогах по новой ветке, и год от года рога ветвистее, а марал, чем старше, тем прекраснее.
От горькой обиды упали из глаз марала жгучие слезы, прожгли они щеки до костей, и кости погнулись.
Погляди, и сейчас темнеют у него под глазами глубокие впадины. Но глаза от этого еще краше стали, и красоте марала не только звери, но и люди славу поют.
