К осени бурый медведь толстый, ленивый стал, шерсть у него, как маслом намазанная, лоснится. Он по лесу не спеша ходит, через тонкие колоды переступает, а увидит бревно потолще — в обход идет, ему лень шагнуть повыше.
Посреди лесной поляны стоял могучий кедр. Шишки на том кедре тяжелые, спелые, от их тяжести ветки к земле гнутся.
Медведь губы языком облизал, вздохнул даже:
«Ох и сладки, должно быть, в этих шишках орехи...»
Но лапу поднять ему лень.
Вдруг — хлоп — шишка! Стукнула медведя по темени, упала к ногам.
Поднял ее медведь, выбрал орехи, съел. Снова вверх глянул, не упадет ли оттуда еще, и увидел рябую птичку, кедровку.
