Любовные записки
Петька уже приготовился снова оказаться на кладбище. Но время шло, а он по-прежнему был на кухне. Ленка стояла у плиты и разливала чай по чашкам.
Петька повертел головой. На столе появилась высокая свеча, около нее записка. Он машинально развернул листок. Письмо было все изрисовано сердечками. Крупно было выведено: "Люблю. Жду. Тоскую". И снизу приписан стишок:
"Свеча догорает, кончаю писать,
А сердце стремится тебя увидать.
Когда прочитаешь, вспомни меня.
Пока, до свидания, вечно твоя.
Вера".
Грохнулись на пол чашки. Горячий чай плеснулся на ноги. Боль привела Петьку в чувство, и он смог оторваться от записки.
В углу около стола стояла Вера. Выражение ее лица было мрачное. Ленка с изумлением смотрела на нее, держа в руках пустые блюдца, чашки от них разбитыми лежали около ее ног.
– Кто это? – прошептала Голованова. – Как она здесь очутилась?
– Кто это? – резко спросила Вера, кладя руки на стол.
Петька поперхнулся воздухом и закашлялся. Девочки сверлили друг друга нехорошим взглядом.
– Ну, вы, это, разберитесь пока, – попятился он к выходу. – Я сейчас!
Он выскочил в коридор. Здесь было гораздо прохладней, чем на кухне. Казалось, еще чуть-чуть, и от напряжения там начнут плавиться ножки у табуреток.
– Петя, любимый, – метнулась к нему из-за стола Вера.
– Ткаченко, это что такое? – Ленка отложила в сторону блюдца. – Что это за чучело?
– А это ты у нее спроси, – подал голос Петька.
Вера уже стояла в дверях.
– Петруша, страдаю без тебя! Когда ты ко мне придешь?
Петька вжался в угол, зажмурился и прошептал:
– Пошла вон.
Видимо, вышло не убедительно, потому что Вера оказалась рядом с ним. Теплая рука легла на его плечо.
– Петенька, – замурлыкала она. – Пойдем.
Петька дернулся, сбрасывая ее руку, но из угла выбраться не смог.
– А давай позже встретимся, – заторопился он, вспоминая Димкины наставления. – Лет через двести. Мне сейчас некогда. А к тому времени я уже точно освобожусь.
– Издеваешься? – Верин взгляд пронзал насквозь.
– Ткаченко, что эта кикимора здесь делает?
В коридор вышла Ленка.
Ноги у Петьки подкосились, и он сполз по стенке на пол.
– Это я кикимора? – медленно повернулась Вера. – Ты на себя когда последний раз в зеркало смотрела?
Петька прикрыл голову руками. В коридоре ожидалось настоящее сражение.
Он и раньше догадывался, что девчонки могут кричать громко. Но что это может быть так оглушительно – он не предполагал. Вера с Ленкой стояли над скрючившимся Петькой, размахивали руками и выкрикивали такое, отчего у несчастного Ткаченко уши сворачивались трубочкой.
– Я с ним шесть лет в одном классе просидела! – орала Голованова. – Я его знаю лучше некоторых.
– А я его буду знать вечность! – парировала Вера, подпрыгивая от нетерпения. – Он ради меня с жизнью расстанется. А ради тебя и пальцем не пошевелит.
– Да он… – начала Ленка и замолчала.
Петька почувствовал что-то неладное и приоткрыл один глаз.
– Это правда? – со слезами в голосе спросила Ленка.
– Это вы о чем? – Петька покосился на довольную Веру.
– Ты ради нее умереть готов?
Такого поворота событий Петька не ожидал. Ленка бросилась на выход.
– Погоди! – побежал за ней Петька. – Когда это я ей это обещал? Врет она.
– Значит, ради нее с пятого этажа прыгнешь, а ради меня нет? – Голованова боролась с замком. – Вот, значит, как ты меня любишь!
– А тебе-то я мертвый зачем? – Петька смотрел, как Ленка упорно крутит замок не в ту сторону.
– Если ей мертвый пригодишься, то и мне тоже! – выкрикнула Ленка, всем телом наваливаясь на дверь.
И Петька понял, что обречен, что его загнали в угол, из которого уже никогда не выбраться.
– Хорошо, я прыгну, – прошептал он, и Голованова перестала терзать несчастный замок. – Если ты этого очень хочешь…
– Ради меня? – всхлипнула Ленка.
– Ради, ради, – поддакнул Петька, поворачивая в сторону комнаты родителей, где был балкон.
Со стороны кухни на него смотрела ликующая Вера.
– Только что ты со мной мертвым будешь делать? – бросил он через плечо.
– Любить, – искренне призналась Ленка.
Впервые за последние два дня у Петьки так хорошо работала голова. Мысли в ней проносились с огромной скоростью.
Человек-паук из него не получится, цепляться за балконы будет нечем. Для Бетмена ему не хватает плаща и реактивного двигателя под ним. Карлсон к нему случайно тоже не залетит.
Спасаться надо самому.
Балконная дверь поддалась не сразу. За спиной все еще всхлипывала Ленка.
– Можно и из окна, – подала голос Вера.
– Тебя тут только не хватает, – огрызнулся Петька, дергая дверь изо всех сил.
В комнату ворвался холодный ветер с дождем.
"Почему я должен это делать?" – подумал Петька, останавливаясь на пороге. – "Еще вчера я и не думал умирать. Я не хочу этого!"
Но ноги сами несли его вперед. Мокрый линолеум, которым был выстлан пол балкона, оказался скользким. Петька на ногах проехался до перил, вцепился в них руками. Рядом возникла Вера.
– Ты мой герой! – торжественно произнесла она. – Мне все девчонки завидовать будут.
– У вас их много? – спросил Петька, лишь бы что-нибудь спросить.
– Сам увидишь.
Петька перегнулся через перила, а потом резко откинулся назад.
– Нет, не получится, – он пошел в комнату. – Мне говорили, что должно быть две жизни. Значит, надо с кем-то прыгать.
– Вторую жизнь я прощаю, – потянула его назад Вера.
– Эй, отцепись от него! – тут же подлетела Голованова. – Он ради меня прыгает, а не ради тебя.
– Ты что, не слышала? – фыркнула вредная Вера. – Он передумал. Так что отдыхай, Леночка. Не будет он ради тебя подвиги совершать.
– Ты меня не любишь! – заломила руки Голованова.
– Слушай, а давай я ради тебя что-нибудь другое сделаю?
Петька попытался обойти Ленку стороной, но она преградила ему путь и состроила такую страдальческую гримасу, что он попятился. Рядом с Головановой выросла Вера. Девочки одновременно сделали шаг вперед. Петька настолько же отступил обратно к балкону.
– Хочешь, дерево посажу и назову в твою честь? – из последних сил сопротивлялся Ткаченко. – Собаку из воды вытащу? Или хочешь, ради тебя сто порций мороженого съем? Тоже, между прочим, опасная штука. Можно заболеть и умереть.
– Так, да? – Ленка приготовилась плакать. – И это после всех твоих обещаний?
Вера тоже шмыгала носом.
Больше аргументов у него не было.
Мысленно Петька взвыл и снова повернулся к балкону.
Он опять поскользнулся на мокром линолеуме.
"Димка, спасай!" – взмолился Петька, хватаясь за перила.
В дверь позвонили.
– Не прыгай без меня, я сейчас!
Ленка побежала открывать. В этот раз она лихо справилась с замком. В прихожей раздались голоса.
Петька присел. Перед его глазами снова возникла Вера.
– Ну что ты, – ласково заговорила она. – Это же так просто. Секунда, и мы с тобой навсегда вместе. Представь – миллиарды лет, и только ты и я.
– Я от тебя за пять минут устал, – отмахнулся от нее Петька. – А ты говоришь, миллиарды лет... Я и часа не протяну!
– Бабушка говорила – стерпится, слюбится.
– Ткаченко, – сквозь Ленкин заслон в комнату рвался Полухин. – Держись, я уже рядом!
Гришке, наконец, удалось справиться с Головановой и пробиться в комнату. Выглядел Полухин совершенно здоровым – ни кашля, ни насморка, ни хрипа. И одет он был в одну легкую куртку. На его плечах висела Ленка.
- Не пущу! – визжала она.
– Вы что здесь устроили? – бушевал Гришка, осматривая место сражения.
Петька на балконе сидел один. Вера снова маячила в комнате, взвешивая на руке тяжелую раритетную вазу, простоявшую у родителей, наверное, лет сто. Голованова тянула Гришку обратно к выходу
– Не мешай ему, – цеплялась за одноклассника Ленка. – Он ради меня подвиг совершает. С балкона прыгает.
– Голованова, – повернулся к ней Гришка. – У тебя башка совсем не варит? Если он с пятого этажа прыгнет, то разобьется! Можешь на себе испытать.
– Я ради любви готова на все! – гордо вскинула подбородок Ленка.
– Вот и сигай сама, – огрызнулся Гришка, вытаскивая друга с улицы.
Ленка метнулась на балкон, схватилась за перила, подпрыгнула, пробуя перекинуть ногу.
У Петьки голова шла кругом. Как в тумане он видел притаившегося в углу старика. Тот сидел на корточках и что-то шептал в кулачок. Рядом стояла Вера с тяжелой вазой в руке. Была она сейчас похожа на воина, готового метнуть гранату во вражеский танк. Полухин бегал с балкона, где Голованова никак не могла закинуть ногу на перила, в комнату и обратно.
Все это Петьке представлялось одним большим бредом.
– А ну, пошли все вон отсюда! – заорал он, и мгновенно наступила тишина.
– Ты меня больше не любишь? – всхлипнула Ленка, которую Гришка все-таки смог отцепить от перил.
– Никого я не люблю, – устало произнес Петька, опускаясь на пол.
Из Вериных рук упала ваза. Брызнули во все стороны крошечные осколки.
"Вот, теперь меня точно убьют", – подумал Петька и закрыл глаза. – "Сбудется Веркина мечта…"
– Это все из-за тебя! Он меня любил, а теперь…
– Это ты во всем виновата!
От криков у Ткаченко заложило уши. Он только на секунду приоткрыл глаза, чтобы заметить, как Ленка с Верой прыгают по осколкам, готовые вцепиться друг другу в волосы. Старик в углу схватился за голову.
Петька закрыл глаза. Но даже с закрытыми глазами он смог увидеть старика с неизменным свернутым листом бумаги.
– Распишись, – каркнул он.
– Чего еще? – Петька протер кулаком глаза. Старик на самом деле стоял перед ним.
– Читай!
Листок упал ему на колени.
"До чего же все они любят писать", – вздохнул Петька, пытаясь соединить прыгающие перед глазами буквы в слова.
"Обязательство. Я, Ткаченко Петр Николаевич, обязуюсь встретиться через двести лет с Верой Алексеевной Корниловой. В чем даю смертельную клятву и стопроцентную гарантию".
Петька сообразить ничего не успел, как над черточкой рядом со словом "подпись" появился отпечаток его пальца. Листок тут же вспыхнул и растаял.
– Попробуйте найти меня через двести лет, – хмыкнул Петька.
Он вдруг заметил, что в комнате стало тихо, и испугано оглянулся. Вера с Ленкой сидели в разных углах, утирая слезы.
– Это из-за тебя он меня разлюбил, – Вера вскинула свои пронзительные зеленые глаза на соперницу. – Тебя он тоже бросит.
– Да забирай ты его! – Ленка бросила в Веру горсть осколков. – Все равно он тебя больше меня любил. Ради меня он умирать не захотел. А из-за тебя…
Петька снова закрыл глаза. Этот разговор был еще надолго.
