Адмирал Гамильтон, получив этот странный приказ, "перевыполнил" его. Он приказал отойти и тем боевым кораблям, которые непосредственно охраняли конвой. Транспорты остались совершенно беззащитными. Скорость у них была мизерная: восемь-десять узлов. Лучшей добычи для немецких подводных лодок и авиации быть не могло. Они и воспользовались этим.
Капитаны транспортов позднее рассказывали, в каком плачевном состоянии оказались их нагруженные до предела суда. Подводные лодки противника без помехи могли атаковать их, а поврежденные расстреливать, как на полигоне, из пушек, не тратя дорогих торпед.
Из тридцати четырех транспортных и двух спасательных судов конвоя погибли двадцать четыре. Командование Северного флота приняло энергичные меры для поиска и спасения уцелевших транспортов, выслав для этого корабли и самолеты. Обнаруженные в самых различных пунктах, вплоть до Новой Земли, уцелевшие транспорты под охраной наших кораблей пришли в Архангельск.
Использовав трагедию с конвоем, Черчилль отложил движение конвоев до наступления полярной ночи. Об этом он написал 18 июля Сталину, излагая трудности проводки конвоев северным путем и обещая усилить снабжение через Иран. Это было, конечно, легче для моряков, но трудности с доставкой грузов на фронт возросли, а главное, приходилось тратить лишнее время, каждая минута которого так дорога на войне. Начались длительные переговоры в Москве и в Лондоне с контр-адмиралом Майлсом, адмиралом Д.
